Виктор КОРЖУК. Снабженец №1 Сашу Марущака в Бердичеве не знали разве что глухие или слепые. А так его знали все. От рабочего до руководителя крупного предприятия. Я уже не говорю о бизнесменах и крутых с растопыренными пальцами под «веер». Знали его и священнослужители всех конфессий. Он был известен на весь город, как Кашпировский – на весь мир. Саша работал в отделе снабжения швейной фабрики. На протяжении дня его можно было увидеть на разных предприятиях. При этом по улицах он не ходил, он бегал. Но иногда передвигался и на велосипеде. А их Марущак менял часто. Но не от того, что был богат. Нет, Саша был беден, как церковная мышь. Короче, велосипеды у Марущака воровали. Но когда он все-таки ехал, то бердичев-ские умники интересовались: – И какой расход бензина на твоем драндулете? На это Саша с юмором отвечал: – Нулевой, хороший карбюратор по дешевке достал. Его благородные намерения не имели границ. И если его даже не просили о помощи, он предлагал ее сам. Марущак относился к людям с большой симпатией. Его разве что можно было сравнить с бюро добрых услуг. Саша редко давал обещания, но всегда выполнял их. Стоило только Марущаку остановиться, как возле него собирались знакомые и незнакомые. И начинались вопросы. Надо заметить, что все получали на них ответы. А знал Саша многое. Знал, у кого и когда день рождения. Кто умер и сколько человек было на похоронах. Кто за драку попал в ментовку, а кто вернулся с зоны. Ну, а счет на футбольном матче он предвидел за несколько дней до игры. Спорщиком Марущак тоже был азартным. И правда всегда была на его стороне. Иногда, чтобы доказать свою искреннюю правоту, он снимал с головы грузинскую фуражку и резко бросал ее на землю. При этом приговаривал: – Я, в натуре, уже выс...л то, что ты скушал!!! Аргумент был убедительный, и после этих слов никто уже с ним не спорил. Напротив, с ним соглашались. Тот день, как казалось Марущаку, складывался удачно. Ранним утром позвонил сын из Киева и обрадовал, что поступил в университет и завтра приедет. Да и жена Татьяна не ругала за лишние выпитые сто грамм с другом Парасюком. Но главное, конечно, весть о поступлении Андрея в вуз. Ведь он с первого класса мечтал стать офицером. С сыном ему было легко и надежно. Редко они пропускали футбольные матчи. А когда в Бердичев приезжали звезды киевского «Динамо», Саша обязательно старался сфотографировать сына рядом с ними. Вызов в кабинет директора Владимира Николаевича Осинского предвещал Марущаку дальнюю командировку. За многие годы работы на фабрике он заметил: если надо что-то достать в пределах города, посылают инженеры Гриша Антоненко или Костя Крыжановский. Если дальше – сам Осинский. Заходя в кабинет, Саша машинально отметил, что поездка предстоит дальняя, так как рядом с директором сидел главбух Григорий Антонович Линчик. И, посмотрев на их лица, понял: что и ответственная. Ласково, по-отечески Осинский сказал: – Мы тебя ценим и любим, фабрика тебе доверяет! И сейчас тебе предстоит доказать свою любовь предприятию. Марущак, изобразив на лице небывалую радость, с сыновьей преданностью кивнул в знак согласия. Но при этом он успел вспомнить, как в этом же кабинете три дня назад директор ругал его за выпитые сто грамм на рабочем месте. «Если что-то «выбить» дефицитное, так «фабрика тебя любит и уважает». А если выпил раз в жизни, но с пользой для фабрики, так «ты позоришь предприятие»,– подумал он, но сказал другое: – Я бы с радостью, да сын поступил в вуз и завтра приезжает за вещами. Может, кто-то другой поедет? – Саша! Ты же умный и пробивной парень. Назови мне, пожалуйста, того, кто, кроме тебя, готов на фабрике на такой подвиг? – как водится в Бердичеве, вопросом на вопрос ответил Осинский и, не дождавшись ответа, продолжил: – В главке выделили для предприятия тридцать швейных машин. Получать их надо в Орше, на заводе-изготовителе. Но ты сам знаешь, тридцать – это капля в море. Надо больше. Какой ценой, не знаю. Но НАДО! Директор говорил короткими фразами. Он где-то слышал: чем короче предложения, тем больше уверенности их запомнить. – Короче,– директор посмотрел на Линчика, а потом перевел взгляд на Марущака,– получай командировочные и дуй в Белоруссию. Саша и сам знал, что машины для фабрики нужны, как воздух. Застарелое оборудование давно требовало модернизации. На него часто жаловалась и его жена, которая тоже работала на фабрике. И вслух ответил: – Ничего не поделаешь! Если вы сказали, что надо, мне остается поспешить. – Спешка хороша при ловле блох,– ответил директор.– Чтобы не получилось так, как с автопогрузчиком. Даем неделю строка. За погрузчик Осинский вспомнил не случайно. Несколько лет назад главк выделил для предприятия автопогрузчик, и получать его командировали, конечно, Марущака. Приехав во Львов, он увидел, что таких снаб-женцев, как он, собралось не меньше тридцати. Если стать в очередь, то на его долю погрузчиков может и не хватить, а если и хватит, то не раньше, чем через неделю. В другое время Саша, может, и стал бы в очередь, но сегодня – четверг, а в субботу в Бердичеве должен состояться футбольный матч между ветеранами киевского «Динамо» и командой завода «Прогресс». Но главное, что команду привезет наш земляк Пузач, с которым Марущак лично знаком. А если добавить к этому, что он пообещал сыну сфотографировать его со звездой мирового футбола, то события надо поторопить, то есть пойти на хитрость. Вечером, когда его братья по разуму и оружию пошли в гостиницу, Саша познакомился со сторожем отгрузочной площадки. А так как тот тоже разговаривал на бердичевском языке, то Марущаку осталось лишь сбегать в соседний магазин исключительно за красным. Потом еще раз, а потом еще. Где-то ближе к полуночи, когда их лица стали белыми, как мел (хотя пили они только красное), сторож, на правах ночного директора, разрешил Саше выбрать такой нужный для фабрики погрузчик. А так как Марущак был далек от автомобильной техники, то поручил это дело водителю Николаю, с которым приехал в командировку. Николай шел впереди, за ним – Марущак, потом – сторож, разговаривающий на идиш, а вереницу замыкали две сторожевые Жучки и один Бобик. – Плохой... цвет не нравится, это тоже плохой,– бормотал Николай.– И этот плохой, а этот подходит,– наконец выбрал водитель. Тут же сорвали пломбы с кабины и опробовали. – Класс! Супер! Не погрузчик, а «Чайка»,– вынес вердикт Николай.– Этот наш! Саша с уважением посмотрел на водителя: надо же столько выпить, еще и погрузчик выбрать. Покончив с оценкой техники, сторож любезно разрешил им подремать до утра в «Чайке» на охраняемой им территории. Утром дружбан-сторож объяснил начальнику сбыта, который тоже, оказывается, разговаривал на идиш, что ребята приехали из колыбели еврейской нации, а попросту говоря – из Бердичева. И тот без всяких проволочек подписал необходимые документы. Погрузив погрузчик на мощный ЗИЛ, Марущак и Николай, распевая песню «Столица больше не Тель-Авив – столица наш Бердичев», отправились к месту прописки, чтобы успеть на футбольный матч. Уже подъезжая к Жежелеву, они почти разглядели девятиэтажку, в которой жил Марущак. На это тоже обратил свое внимание в первую очередь и водитель, а потом лишь – на знак перед мостом, ограничивающий высоту габаритного груза. Но было уже поздно – и они почувствовали резкий удар по кузову автомобиля. Выскочив из кабины, Марущак увидел, что стрела погрузчика была согнута на немецкий крест, а трещина на стекле кабины напоминала трещину на потолке кухни его друга Алика Парасюка. А мосту хоть бы хны, даже нет ни единой царапины. Погрузчик восстановили за два дня бердичевские умельцы. Жаль, конечно, что за личные деньги Марущака. Но на футбольный матч в тот день они все-таки успели. Именно поэтому при слове «спешка» у Осинского задергался глаз. – Значит,– директор вновь посмотрел на Линчика,– выписывай ему командировочные деньги, и в добрый путь! Григорий Антонович Линчик всегда относился к Саше с пониманием. Он никогда не забывал, что от Марущака зависит многое, вплоть до остановки фабрики. Он был способен на такие чудеса в области снабжения, на какие не способен сам Копперфильд. В общем Марущак был маленьким золотником в огромном колесе швейной фабрики. Получив деньги в кассе, Саша сразу поделил их на три части: на дорогу, на знакомства и жене. Деньги по привычке спрятал в носок. * * * Приехав в Оршу и побывав в коридорах отдела сбыта завода- изготовителя, Саша понял, что и в братской Белоруссии голыми руками задание не выполнишь. Хотя вся страна уже работала в режиме перестройки, но горбачевская оттепель еще сюда явно не дошла, поэтому перемен свежего ветра особо не ощущалось. Марущак сразу понял, что такого сложного задания он еще не получал: выбить вместо тридцати швейных машин в два раза больше, когда на всю Украину главк выделил всего лишь двести. Это будет проблема! – Но разве есть что-то невозможное для бердичевлянина? – подумал он. – Главное – это найти нужных людей, у которых можно собрать разведданные о работниках отдела сбыта. Достав из носка нужную сумму, Саша стал наблюдать за входящими и выходящими посетителями нужного ему кабинета. Их он делил на две категории: «свои» и «чужие». Чужие сразу выделялись на фоне снующих по коридору своих. Они робко стучали в дверь и перед тем, как войти, тщательно вытирали обувь, явно стараясь подчеркнуть, что, войдя в кабинет, даже не оставят следа. Мол, глядите, какие мы культурные, хотя и приезжие. Свои вели себя уверенно, немного даже нагловато. Они смело отталкивали чужаков и без стука входили в кабинет, не вытирая при этом ног. Понаблюдав так минут пятнадцать, Марущак выбрал нужного себе человека из десятка снующих клерков. Тот, перед тем, как войти в кабинет начальника сбыта, потушил сигарету, а окурок не выбросил в урну, а заботливо спрятал в карман. – Или жадный, или экономный, но в любом случае пойдет на контакт,– подумал Саша. – Тем более, что нос у него, наверное, от «красненького» был тоже красный, даже не красный, а больше похож на малиновый. Когда незнакомец в очередной раз пробегал возле него, Марущак подстроился под его скорость и походку. Шагая рядом, он начал чисто бердичевский базар: – Ах, эта погода! А? Как она вам нравится? А эти озоновые дыры? Кстати, в Индии большая засуха, и говорят, что подорожают спички и вино. Услышав слово «вино», незнакомец сбавил скорость и, достав окурок с кармана, на ходу прикурил. В тот момент, когда он прикуривал, Марущак бросил свой взгляд на его глаза, чтобы узнать степень податливости. В какую-то долю секунды по его лицу Марущак прочел, что «клиент» начинает созревать. – А этот Гайдар, эта сволочь, как он нас всех обманул? А? – продолжил Саша.– Нет, вы только подумайте: обмануть всю страну?! А за пивом нет очереди! При слове «пиво» незнакомец провел языком по своим сухим, потрескавшимся губам. – Попал в точку,– мелькнула мысль в голове Марущака,– надо «лепить горбатого». – Нет, нет, вы только подумайте, такая жара, такая жара, а возле бочки с пивом нет ни одного человека! Кстати, только вы можете мне помочь, на вас одна надежда. Ленин умер, Сталин умер, и мне что-то нездоровится после вчерашнего. Может, выпьем по бокальчику,– предложил Саша. – Жора! – быстро представился незнакомец, снабженец орденоносного завода, и протянул Марущаку руку. – Братюшка! Твоя профессия – это моя профессия,– изобразив на лице небывалую радость, закричал Саша, да так громко, что на его крик стали оборачиваться клерки, снующие на другом конце коридора. – Только ты меня можешь спасти, Жорик! – перешел на шепот Марущак.– Только ты меня можешь понять, братан! Мне надо шестьдесят швейных машин. – Все сделаю, что в моих силах! – положив руку на грудь, торжественно пообещал Жора. – Но только после пива,– сказал он и снова облизал свои потрескавшиеся губы. Саша вытер рукавом вспотевший лоб и заметил: – Я знал, я чувствовал, что ты не откажешь! Сделав несколько жадных глотков освежающего напитка, Жорик разговорился. Слова так и сыпались из его рта вместе из живительной влагой коричневого цвета. Марущак на всякий случай отошел от него, чтобы не испортить свою рубашку. – Вопрос трудный,– продолжил Жорик.– Это равносильно, что украсть боевое знамя воинской части. И не знаю даже, решит ли этот вопрос сам начальник сбыта Фима Будник. Сам он родом с Украины, а именно с Меджибожа, что под Хмельницким. Ты бы видел этого чудака: пить – не пъет, курить – не курит, к тому же в «лапу» не берет. Мама его – учительница, а папа – инвалид войны, ногу на фронте оставил. Но лучше бы, если бы он оставил там кое-что другое вместе с ногой, чем иметь такого Фиму. Это же настоящий Сталин. С ним может договориться только Гитлер. «Ну, Гитлер, не Гитлер, а раз он родом из Украины, можно попробовать»,– подумал Марущак. И, взяв Жоре еще бокал пива, попрощался с ним. На разработку плана беседы с начальником сбыта у Саши ушло ровно десять минут ходьбы от бочки пива к заводу. Ответив буднично «здравствуйте» и не поднимая головы на приветствие Марущака, Фима Будник продолжал перебирать лежащие перед ним бумаги. Но когда услышал слово «Украина», начальник сбыта поднял голову, и зрачки его расширились. А когда Саша добавил еще слово «Бердичев», он пронзил его уже и рентгеновским взглядом. В этом взгляде Марущак прочел любопытство. Фима Будник был готов спокойно услышать известие о назначении его директором предприятия и даже о награждении орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Советского Союза. Но это известие просто не могло уложиться в его голове. Такого гостя у него за тридцать два года работы на заводе еще не было. – Так я же через ваш город раз в год проезжаю, когда еду к родителям в Меджибож.– Будник доброжелательно посмотрел на Марущака и продолжил: – А вот никогда не останавливался в Бердичеве. Саша понял, что сейчас спасти его может только язык и небесная сила, если он не уговорит Будника. В считанные минуты он рассказал все, что знал и не знал, о родном городе. При этом увеличил плотность еврейского населения на квадратный километр в несколько раз. И увидев на столе у Будника книгу «Хасидская мудрость», подчеркнул, что лично знаком с главным равином города. А напоследок соврал, что принимал самое активное участие в строительстве усыпальницы цадика Леви Ицхака Бердичевского под руководством зубного техника Давида Крысса. А в Белоруссию его занесло из- за какого-то пустяка: надо отгрузить для Бердичевской швейной фабрики всего шестьдесят швейных машин вместо тридцати. И все! Начальник сбыта задумался, бросив при этом свой взгляд на висевшую в рамочке с каемочкой на стене Почетную грамоту за честный и добросовестный труд, а потом – на Марущака. – Пусть будет по-твоему,– сказал он. – Раз в жизни можно пойти на нарушение закона ради земляков. Что-то придумаем из директорского фонда, кое-что урежем с других фабрик. И, взяв в руки телефон – главное орудие производства, стал куда-то названивать. Через час Саша Марущак покидал кабинет Фимы Будника, с окна которого было видно, как полным ходом шла отгрузка таких необходимых для фабрики 60 швейных машин. ...Вот таким был мой друг Саша Марущак – снабженец по призванию. Снабженец № 1. Так его называли и называют в Бердичеве. Я до сих пор удивляюсь и не могу понять, как ему удавалось доставать и доставлять то, о чем другие могли только мечтать. Марущака ценили и уважали не только на швейной фабрике, но и руководители других предприятий города за настоящий талант снабженца. Часто, когда их сотрудники возвращались из командировок ни с чем, они со злостью бросали им в глаза: «Был бы на вашем месте Марущак, он бы из-под земли достал и привез. А вы ему в подметки не годитесь!» И это была святая правда. Был бы Марущак... Но его, к большому сожалению, нет. И не привезет он больше ничего и никогда на свою родную швейную фабрику. Ни-че-го и ни-ко- гда! Саша Марущак рано ушел из жизни, оставив о себе хорошую память и заслуженное право называться в нашем городе «снабженцем № 1».